Термин глоссария
Крепостная душа: что значил счёт по душам в ревизиях
Крепостная душа — единица податного и имущественного счёта: мужчина крепостного состояния, записанный в очередную ревизию за своим владельцем. Счёт вёлся по душам мужского пола, поэтому документы показывают семью неполно.
Крепостная душа — это счётная единица, а не человек: мужчина крепостного состояния, записанный за владельцем в очередную ревизию. По душам начисляли подушную подать, по душам оценивали имения, по душам делили наследство. Разрыв между записанной душой и живым человеком доходил до полутора десятков лет, и родословную это путает сильнее всего.
Как человек превратился в счётную единицу
Счёт по душам ввела податная реформа Петра I: перепись, начатая указом 1718 года, переводила обложение со двора на отдельного мужчину. Двор был удобной мишенью для уклонения — семьи просто съезжались под одну крышу, и число дворов падало. Душа мужского пола такой лазейки не оставляла. Первоначальный оклад составлял 80 копеек, позже его снизили до 74, а затем до 70 копеек в год; помещик отвечал за внос подати за своих крепостных и потому был кровно заинтересован в полноте списка. Так появилось выражение «положить в оклад» и вся связанная с ним бухгалтерия, следы которой остались в окладных книгах казённых палат.
Записанная душа и живой человек расходятся
Ревизия закрепляла состояние на момент подачи сказки, и до следующей переписи список не менялся. Умерший продолжал числиться в окладе — за него платили, его считали при описи имения, его имя стояло в бумагах. Родившийся после ревизии мальчик, наоборот, в счёт не входил, хотя ел и работал. Промежутки между ревизиями были неровными, от нескольких лет до двух десятилетий, и к концу такого промежутка расхождение становилось ощутимым. На этом зазоре построен сюжет гоголевской поэмы, первый том которой вышел в 1842 году: покупались именно числящиеся души, юридически существовавшие до нового пересмотра. Генеалогу из этого следует простое правило — число душ во дворе не равно числу живых мужчин.
В самих сказках этот зазор виден прямо. Каждая ревизия перечисляла людей дважды: слева возраст по прошлой переписи, справа — по нынешней, а вместо второй цифры могла стоять помета о выбытии с годом: умер, отдан в рекруты, бежал, переведён, отпущен на волю. Такая колонка и есть главный генеалогический улов, потому что она датирует события, случившиеся в промежутке между двумя переписями. Крепостная душа при этом остаётся учётной строкой: выбывший человек уходит из счёта только со следующей ревизией.
Женщины в счёте: почему их долго не было
Податной единицей женщина не была никогда, поэтому в первых ревизиях её просто не записывали, а общую численность женского населения получали удвоением мужского. Положение изменилось с третьей ревизии, объявленной указом 1761 года: с этого пересмотра в сказки стали вносить жён, дочерей и вдов, причём нередко с указанием, откуда взята жена и в какую деревню выдана дочь. Для поиска это переломный момент — именно с третьей ревизии крестьянская женская линия становится прослеживаемой. До неё женщин ищут по метрическим книгам прихода и по косвенным упоминаниям в брачных обысках. Стоит помнить, что даже после нововведения женщины в подушный оклад не входили и в счёт «душ» при продаже имения не попадали.
«Имение в триста душ»: как читать такую фразу
В купчих, закладных, объявлениях о продаже и в дворянских родословных встречается счёт имения душами. Речь всегда о душах мужского пола по последней ревизии — женщины и дети подразумевались, но не считались. Триста душ означало примерно вдвое большее население с учётом женщин и ещё некоторую поправку на родившихся после переписи. Такой счёт применялся и вне сделок: он определял разряд помещика при выборах в дворянском собрании, влиял на рекрутскую раскладку, служил мерой состоятельности. Поэтому упоминание числа душ в биографии дворянина — это не характеристика семьи, а имущественная оценка, и переводить её в количество людей напрямую нельзя. Кто именно стоял за этими цифрами, показывают только ревизские сказки конкретного имения.
Разные души: оброчные, барщинные, дворовые
За общим словом скрывались разные положения. Крестьяне на оброке платили владельцу деньгами или продуктами и распоряжались своим временем относительно свободно, вплоть до отхода на промыслы и торговли по паспорту. Крестьяне на барщине отрабатывали на господской земле и были привязаны к имению жёстче. Особняком стояли дворовые — люди без надела, жившие при усадьбе прислугой, ремесленниками, музыкантами; в ревизии их писали отдельной группой, и при освобождении они оказались в худшем положении, потому что земли им не полагалось. Ещё одна группа — крестьяне, переведённые на другие земли: их имена исчезают из сказок одного уезда и появляются за тем же владельцем в другом.
Что стало с душами после 1861 года
Манифест 19 февраля 1861 года отменил личную зависимость, но счёт по душам пережил крепостное право. Размер надела в уставной грамоте определялся по числу ревизских душ мужского пола по десятой ревизии — последней в истории, проведённой в конце 1850-х годов. Выкупной платёж раскладывался на те же души, и выкупная сделка оформлялась с указанием их количества. Подушная подать дожила до закона 1885 года: в европейских губерниях её перестали брать с 1887-го, в Сибири — с 1899-го. Выкупные платежи прекратили взимать с 1907 года. Только после этого душа как единица счёта окончательно ушла из делопроизводства, оставшись в языке.
Для поиска у этой инерции есть приятная сторона. Уставные грамоты и выкупные дела шестидесятых годов перечисляют домохозяев поимённо и указывают, сколько душ числится за каждым двором, — то есть дают срез деревни сразу после освобождения, когда метрические книги уже ведутся, а фамилии только закрепляются. Связав такой список с последней ревизией и с приходскими метриками, можно перекинуть мостик из крепостного времени в пореформенное; удобнее всего собирать эту цепочку сразу в древе семьи, отмечая источник у каждого шага.
Поиск, когда известен только владелец
Крепостной предок ищется не по фамилии, а по связке «владелец — имение — уезд». Сказки помещичьих крестьян подавал сам помещик или его приказчик, и в описи казённой палаты дело часто озаглавлено фамилией владельца, а не названием деревни. Порядок такой: установить, кому принадлежало селение на нужный год, по спискам населённых мест и материалам межевания; найти в региональном архиве фонд казённой палаты; просмотреть сказки по этому владельцу за все доступные ревизии; затем перейти к метрическим книгам прихода. Если селение переходило из рук в руки, дело придётся искать под разными фамилиями. Общий маршрут по крестьянской линии подробно разобран в статье крестьянская генеалогия, а промежуточные находки удобно сразу складывать в семейное древо онлайн.
Ошибки, из-за которых поиск буксует
Первая — считать душу человеком и строить семью по числу душ во дворе. Вторая — искать крепостного предка по фамилии: до 1861 года устойчивых фамилий у крестьян в документах, как правило, нет, а те, что записаны, могли смениться в следующей ревизии. Третья — переносить на крепостных порядки государственных крестьян: у последних свои сказки, своё управление и другая логика хранения дел. Четвёртая — принимать формулировку «продано столько-то душ» за продажу людей поодиночке: чаще продавали или закладывали имение целиком, с землёй и населением. Пятая — доверять родовому преданию о числе душ без проверки: цифра в семейной памяти легко округляется и подрастает при пересказе. Шестая — выводить крепостное происхождение из самой фамилии. Совпадение фамилии рода с фамилией помещика встречается, но объясняется по-разному: и получением фамилии по владельцу после освобождения, и простым совпадением распространённого корня. Что известно о распространении конкретной фамилии, видно в каталоге фамилий, однако документом такое совпадение не является и в древе его помечают как версию.
Что записывать в карточку предка
Число душ — характеристика хозяйства и владения, а не человека, поэтому в карточку конкретного предка его не пишут. Полезнее фиксировать другое: за кем числился человек в каждую ревизию, в каком селении, с какой датой подачи сказки и какой возраст указан. Возраст в ревизиях приблизителен и от переписи к переписи «плывёт» на два-три года — это нормально, и лучше хранить обе цифры со ссылками на источник. Принадлежность владельцу стоит отмечать как отдельный факт с датами: именно смена владельца объясняет переезды рода. Такие связки удобно вести в конструкторе древа, где источники прикрепляются к событию, а не теряются в заметках. Соседние понятия сословного и податного языка собраны в глоссарии.
Вопросы и ответы
Почему в ревизиях считали только души мужского пола?
Потому что подушная подать начислялась на мужчин, а женщина податной единицей не была. Реформа начала XVIII века переносила обложение со двора на отдельного человека, и облагаемым признали мужское население всех возрастов — от младенца до глубокого старика, без скидок на трудоспособность. Помещик отвечал за внос подати за своих крепостных, казна проверяла полноту списка, и весь учётный аппарат выстроился вокруг мужского счёта. Женщин первое время не записывали вовсе, а их численность для статистики получали простым удвоением мужской. Систематически вносить жён, дочерей и вдов начали с третьей ревизии, объявленной указом 1761 года, но и тогда они оставались вне оклада: их перечисляли для полноты картины двора, а не для налога. Практическое следствие для поиска простое — женская линия до третьей ревизии восстанавливается почти исключительно по метрическим книгам прихода.
Чем крепостная душа отличается от ревизской?
Разница в объёме понятия. Ревизская душа — любой мужчина, записанный в ревизию, независимо от сословия: государственный крестьянин, мещанин, однодворец, удельный крестьянин тоже считались душами и платили подушную подать. Крепостная душа — частный случай: мужчина, записанный за помещиком, то есть находившийся в личной зависимости. Для поиска эта разница определяет всё, потому что от неё зависит, в каком фонде лежит сказка и как озаглавлено дело. Сказки помещичьих крестьян подавал владелец, и дело часто числится по его фамилии; сказки государственных крестьян шли через волостное или казённое управление и группируются по селениям. Ошибка с сословием обычно приводит к тому, что человек месяцами смотрит не ту часть описи. Уточнить статус предка помогают уставные грамоты, выкупные документы и посемейные списки конца XIX века.
Правда ли, что крепостных продавали поодиночке?
Такие сделки случались, особенно с дворовыми, но обычной практикой была продажа или залог имения целиком — с землёй, постройками и записанным за ним населением. В купчей писали название селения, число душ мужского пола по последней ревизии и угодья; поимённого перечня в самой купчей обычно не было, он оставался в ревизских сказках. Розничная продажа людей вызывала общественное осуждение уже в конце XVIII века, а к середине XIX её возможности законодательно ограничивали, в том числе запретами разлучать семьи; формулировки менялись, и точную норму на конкретный год лучше проверять по изданиям законодательства, а не по пересказам. Для генеалога важнее другое: если предок исчез из сказок одного имения и появился в другом уезде, причиной чаще был перевод крестьян новым владельцем или продажа всего селения, а не отдельная сделка.
Где искать предка, если известен только помещик?
Начинают с географии владения, а не с фамилии крестьянина. По спискам населённых мест, материалам межевания и справочникам дворянских имений устанавливают, какие селения в каком уезде принадлежали этому владельцу на нужное десятилетие. Дальше идут в государственный архив региона, в фонд губернской казённой палаты, и просматривают описи ревизских сказок: дела нередко озаглавлены по фамилии помещика, а внутри разложены по селениям. Найдя одну сказку, идут по цепочке ревизий назад и вперёд, потому что каждая ссылается на предыдущую и показывает выбывших. Параллельно поднимают метрические книги того прихода, к которому относилось селение. Если имение меняло хозяев, придётся проверять несколько фамилий; смена владельца часто объясняет перерыв в записях и переезд семьи в другой уезд.
Можно ли по числу душ оценить размер семьи?
Прямого пересчёта не существует, и попытки его вывести дают ошибку в обе стороны. Число душ во дворе — это мужчины, записанные в последнюю ревизию, включая умерших после неё и исключая родившихся. К этому добавляется незаписанная женская половина, которую в разных подсчётах принимают примерно равной мужской, но в конкретной семье соотношение могло быть любым. Есть и обратные искажения: рекрут выбывал из оклада сразу, а отданные в дворовые могли учитываться отдельной группой. Поэтому двор с четырьмя душами по книге мог оказаться и хозяйством из десяти человек, и вдовьим двором с двумя мальчиками, за которых продолжали платить. Единственный честный способ узнать состав — открыть саму ревизскую сказку с поимённым перечнем и сверить её с метрическими записями прихода за те же годы.
Куда делись души после отмены крепостного права?
Слово исчезло из повседневного оборота не сразу. Надел по уставной грамоте считался на ревизскую душу мужского пола по десятой ревизии, и в этом смысле счёт пережил само крепостное состояние: человек, умерший до 1861 года, но числившийся по последней переписи, всё ещё влиял на размер земли, доставшейся семье. Выкупные платежи раскладывались по тем же душам и легли на сельское общество с круговой порукой. Подушную подать отменили законом 1885 года — в европейской России сбор прекратился с 1887 года, в Сибири позже, с 1899-го. Выкупные платежи перестали взимать с 1907 года. После этого низовой учёт перешёл на посемейные списки и похозяйственные книги, где считают уже не души, а членов семьи поимённо, что для родословной несравнимо удобнее. Правовую сторону вопроса — кем человек считался до реформы и что менялось после неё — разбирает карточка крепостной.
Считались ли дворовые люди душами?
Считались, но записывались обособленно и жили иначе. Дворовые не имели надела и кормились при усадьбе: прислуга, повара, кучера, швеи, ремесленники, иногда музыканты и актёры домашнего театра. В ревизских сказках их обычно выделяли в отдельный перечень, что для поиска удобно — группу легко опознать в деле. При освобождении дворовые оказались в самом тяжёлом положении, потому что земли им не причиталось, и после переходного периода они уходили в города, нанимались или приписывались к мещанским обществам. Поэтому крестьянская линия, обрывающаяся около 1861 года без следа в уставной грамоте, часто оказывается дворовой: продолжение ищут в городских документах, в мещанских книгах и в делах о причислении к обществам, а не в материалах сельского общества. Косвенный признак дворового происхождения — городской адрес и ремесленное занятие семьи уже в первые пореформенные годы.
Связанные термины
Хутор
Хутор — обособленное поселение из одного или нескольких дворов, стоящее в стороне от села. В казачьих войсках так называли селение, входившее в юрт станицы, а при землеустройстве начала XX века — усадьбу, вынесенную на выделенный из общины участок.
Прозвище
Прозвище — неофициальное именование человека или целой семьи, данное окружением по внешности, занятию, характеру или месту. В генеалогии это и предшественник фамилии, и рабочий способ различить однофамильцев в одном селе.
Блазон
Формальное словесное описание герба по правилам геральдического языка: поле, деления, фигуры и их положение в строгом порядке. Описание первично, рисунок вторичен.
Родовое прозвище
Родовое прозвище — наследуемое именование семьи в эпоху до фамилий. Оно переходило от отца к детям, стояло в документах рядом с именем и отчеством и позднее стало основой фамилии.
Кличка
Кличка — прозвище, которое человеку дают окружающие в шутку, в насмешку или ради конспирации; в быту так называют и имя животного. В документах предков для клички нет отдельной графы, зато она встречается в сыскных делах и семейной памяти, а дворовые клички порой становились фамилиями.
Агнатское родство
Агнатское родство — счёт по непрерывной мужской линии: от отца к сыну, от сына к внуку по сыну. На нём держались фамилия, сословная приписка и порядок наследования в роду.