Жалованная грамота дворянству 1785 года

Жалованная грамота дворянству — закон Екатерины II от 21 апреля (2 мая) 1785 года. Он подтвердил свободу дворян от обязательной службы и податей, закрепил неприкосновенность имения и личного достоинства, а для генеалога важнее другое: грамота создала дворянские общества и губернские родословные книги из шести частей, куда роды вносили по доказательствам происхождения.

Что было до грамоты: сословие, переставшее быть служилым

Дворянство XVI–XVII веков было служилым по самому своему устройству. Поместье давали под службу и мерили службой: не вышел на смотр, не выставил положенное число людей — потерял оклад, а то и землю. Указ о единонаследии 1714 года соединил поместье и вотчину в одно «недвижимое имение», а Табель о рангах 24 января (4 февраля) 1722 года сделала чин универсальной мерой положения человека: дослужился до нужного класса — вошёл в сословие независимо от того, кем был твой отец. Устройство чиновной лестницы разобрано отдельно, в термине Табель о рангах.

Перелом наступил 18 февраля (1 марта) 1762 года. Манифест Петра III о вольности дворянства снял обязанность служить: дворянин мог подать в отставку, уехать в деревню, отправиться за границу. Привилегии остались, обязанность исчезла — и сословие оказалось в странном положении. Оно владело землёй и людьми, не платило подушной подати, не шло в рекруты лично, но не имело ни внятного перечня своих прав, ни органа, который говорил бы от его имени.

Екатерина II закрывала эту дыру постепенно. Уложенная комиссия 1767 года собрала дворянские наказы и показала, чего сословие хочет: суда равных, гарантий на имение, признания за собой права собираться и выбирать. «Учреждения для управления губерний» 7 (18) ноября 1775 года отдали дворянству уезда реальные должности — уездного предводителя, заседателей сословных судов, земского исправника. Но выбирали эти должности дворяне, ещё не оформленные юридически как корпорация. Грамота 1785 года свела всё в один акт и добавила недостающее: сословие получило и права, и органы, и собственную учётную книгу.

Что именно закрепила грамота

Полное название документа — «Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства». Она подписана 21 апреля (2 мая) 1785 года, в день рождения императрицы; тем же числом датирована парная ей Жалованная грамота городам. Оба акта построены одинаково: сначала перечень прав сословия, затем устройство сословного общества, затем правила учёта — кто и на каком основании в это общество попадает.

Личные права дворянина изложены как закрытый список. Служба объявлена добровольной, с правом просить отставки и — в мирное время — служить союзным европейским государям. Дворянин освобождён от подушной подати и от телесного наказания: «Телесное наказание да не коснется до благородного». Судить его полагалось только равным, то есть дворянским судом, а приговоры по тяжким делам уходили на ревизию Сената и утверждение императора. Лишить дворянства можно было лишь по суду и лишь за преступления, перечисленные в самой грамоте.

Отдельный блок — имущество. Право собственности распространили не только на землю, но и на то, что в ней и на ней: недра, леса, воды. Дворянину разрешили заводить в своих деревнях фабрики и заводы, устраивать торги и ярмарки, вести оптовую торговлю, иметь дом в городе. Ключевая для рода норма — наследственная: имение осуждённого не отбиралось в казну, а переходило к законным наследникам. Для генеалогии это значит, что имущественная линия рода не обрывалась даже при уголовном деле и документы о переходе имения продолжали накапливаться.

Грамота отдельно оговорила, как достоинство передаётся в семье. Дворянство наследовалось по отцу: дети следовали состоянию отца, и именно отцовская линия определяла сословную принадлежность потомства. Дворянка, вышедшая за недворянина, своего достоинства не теряла, но и не сообщала его ни мужу, ни детям. Для поиска это правило принципиально: если в роду мелькает «дворянская» бабушка, её сословие ничего не говорит о сословии внуков, и искать их следует там, где числился муж. Обратный случай — брак дворянина с крестьянкой или мещанкой — делал законных детей дворянами, и в деле о роде такая жена обычно упомянута с указанием прежнего состояния.

Сословие как таковое, его границы и внутренняя иерархия разобраны в отдельной словарной статье — дворянство. Грамота эту иерархию не создавала, а описывала и закрепляла в виде закона.

Дворянское общество: сословие становится корпорацией

Главная новость грамоты — не перечень привилегий, большинство которых действовало и раньше, а то, что дворяне каждой губернии объявлены «дворянским обществом». Это уже не сумма отдельных помещиков, а корпорация с признаками юридического лица: своя казна, своя печать, свой дом, свой архив, право владеть имуществом от имени общества.

Общество получило и право обращаться наверх напрямую — подавать представления губернатору, Сенату и императору: о своих нуждах, о злоупотреблениях, о местных делах. Такого канала у сословия до 1785 года не было, и появление его означало, что у дворянства губернии впервые возник общий голос.

Голос этот принадлежал не каждому внесённому в родословную книгу. Грамота отсекала тех, кто не дослужился до обер-офицерского чина, и тех, у кого не было в этой губернии собственного имения; совсем молодых на должности не выбирали. Позднейшее законодательство ценз только ужесточало, привязывая полное право голоса к размеру владения. Практический вывод для исследователя простой: список участников собрания — не список всех дворян губернии, а список верхушки, и отсутствие предка в таком списке само по себе ничего не говорит о его сословной принадлежности.

У общества была и своя финансовая сторона. Дворянство губернии собирало с имений деньги на общие нужды — на содержание собственных учреждений и дворянского дома, позже на пансионы и стипендии для детей небогатых дворян. Раскладка таких сборов велась по числу душ и потому оставила списки владельцев с указанием размера имения. Документы эти скучны на вид, но для генеалога ценны: они показывают, кто в уезде чем владел, по годам, и позволяют заметить момент, когда имение сменило хозяина.

Делопроизводство общества — журналы, приговоры, переписка — откладывалось отдельно от губернской администрации и дошло до нас в собственных архивных фондах сословных учреждений.

Собрания, предводители и выборные должности

Право съезжаться грамота оформила в процедуру. Губернское дворянское собрание созывалось раз в три года, обычно зимой, по призыву губернатора. На нём выбирали губернского предводителя дворянства, уездных предводителей, заседателей сословных судов, земских исправников, членов дворянской опеки.

Предводитель дворянства — фигура, которую исследователь встречает в документах постоянно. Он подписывал свидетельства о дворянском происхождении, возглавлял опеку над имениями вдов и малолетних, заверял родословные таблицы и ходатайства. Его подпись на бумаге — признак того, что документ прошёл через сословное учреждение, а не через общую канцелярию губернатора.

Дворянская опека оставила свой корпус бумаг. Она вела дела о малолетних наследниках и об имениях, взятых под присмотр: счета, отчёты опекунов за целые десятилетия, описи хозяйства. По бытовой детальности это один из самых насыщенных комплексов, какие сословная система вообще оставила.

Выборная служба давала и ещё один побочный результат: о дворянине, служившем по выборам, сохранялся формулярный список — с датами рождения, чинами, наградами, составом семьи и перечнем имений. Такой список нередко оказывается самым точным документом о человеке из всех уцелевших.

Депутатское собрание и губернская родословная книга

Для учёта сословия грамота создала специальный орган. Каждый уезд выбирал одного депутата; депутаты вместе с губернским предводителем составляли дворянское депутатское собрание. Задача у него была узкая и предельно бумажная: принимать от родов доказательства благородства, рассматривать их и вести губернскую дворянскую родословную книгу.

Книга велась по алфавиту родов. На род заводилась статья с перечислением членов семьи — главы рода, жены, детей, — со ссылками на приложенные документы. Внесение сопровождалось выдачей грамоты (свидетельства) о дворянстве, которую потом предъявляли при поступлении на службу или в учебное заведение. Список книги отправлялся в герольдию для проверки.

Ключевая для поиска особенность: род вносили в книгу той губернии, где у него было имение. Владел землёй в трёх губерниях — мог числиться в трёх родословных книгах, и дела о дворянстве будут лежать в трёх разных архивах. Одно из них обычно полнее прочих: туда подавали первичный комплект доказательств, в остальные слали копии и ссылку на уже состоявшееся решение.

Ещё одна особенность, о которую спотыкаются начинающие: родословная книга — не перепись дворян, а реестр признанных прав. Внесение требовало хлопот и расходов, и род, не собиравшийся ни поступать на службу, ни отдавать детей в казённое учебное заведение, мог годами обходиться без него. Встречаются семьи, подавшие доказательства только во втором или третьем поколении после того, как дворянство было выслужено, — и тогда дело заведено много позже события, которое в нём доказывается.

В XIX веке самостоятельность собраний урезали: определение о внесении рода уходило на ревизию в герольдию Сената, и до утверждения род считался внесённым условно. Отсюда типичная для дел этого времени картина — решение собрания, запрос герольдии о дополнительных доказательствах, переписка на годы и только потом итог. Для исследователя это удача: чем дольше спорили, тем больше документов о роде осело в деле.

Шесть частей родословной книги и логика деления

Родословная книга губернии делилась на шесть частей, и деление шло не по знатности как таковой, а по основанию, на котором род оказался дворянским.

Первая часть — дворянство пожалованное, «действительное»: роды, получившие достоинство прямо от коронованной особы — по диплому, жалованной грамоте, пожалованию с гербом.

Вторая часть — дворянство военное: роды, выслужившие его на военной службе. На 1785 год потомственное дворянство приносил уже первый обер-офицерский чин, то есть нижняя ступень офицерской лестницы.

Третья часть — дворянство, приобретённое на гражданской службе и по ордену; его называли «осьмиклассным», потому что право давал чин восьмого класса, коллежского асессора. Российский орден в ту пору тоже возводил в потомственное дворянство.

Четвёртая часть — роды иностранные, выехавшие в Россию и принятые в подданство. Основанием служили акты чужих государств, и такие дела обычно самые сложные по составу доказательств и переводов.

Пятая часть — роды титулованные: князья, графы, бароны. Титул мог быть древним, пожалованным или иностранным, с разрешением пользоваться им в России.

Шестая часть — древние благородные роды. Критерий формальный и жёсткий: дворянство должно быть доказано документами за сто лет до издания грамоты, то есть восходить ко времени до 1685 года. Именно к шестой части обычно относят тех, кого в обиходе называют столбовыми дворянами.

Часть, в которую попал род, не была назначена навсегда. Если позже находились более древние доказательства, собрание могло перенести род из третьей части в шестую; случалось и обратное движение — когда герольдия признавала представленное недостаточным и род переводили в ту часть, которая подтверждалась бесспорно. Такие переносы отражены в деле отдельными определениями, и по ним хорошо видно, как род сам понимал свою историю и что сумел доказать бумагами.

Части не были равноценны в глазах самого сословия: пятая и шестая считались высшими, и позднейшие привилегии — вроде приёма в отдельные закрытые учебные заведения — иногда привязывались именно к ним. Для исследователя номер части ценен по другой причине: он сразу подсказывает состав дела. Вторая часть — патенты на чин и послужные списки. Третья — формулярные списки и указы о награждении. Четвёртая — переводы иностранных актов. Шестая — выписки из писцовых и переписных книг, жалованные грамоты XVI–XVII веков, купчие на вотчины. Отмечать такие подсказки удобно прямо в карточке рода на Древе семьи, пока они не потерялись среди выписок.

Чем доказывали благородство

Грамота не оставила вопрос доказательств на усмотрение собраний, а перечислила виды документов, которые принимаются. Список широкий: жалованные грамоты и дипломы, указы о пожаловании чинов и имений, патенты, свидетельства о награждении орденом, акты о верстании поместным окладом, купчие, закладные, рядные и духовные, доказательства того, что отец и дед вели дворянскую жизнь и владели населённым имением.

Собранные бумаги сопровождались поколенной росписью — связным перечнем поколений от доказанного предка до просителя. Роспись и была тем местом, где груда актов превращалась в родословие: каждое звено полагалось подпереть документом, а не семейным преданием.

Слабое место системы — как раз стыки между звеньями. Доказать, что некий Иван Петров служил и владел деревней, было проще, чем доказать, что именно он отец просителя. Здесь в ход шли метрические записи, ревизские сказки, свидетельства соседей-дворян под присягой. Отсюда и характерная толщина дела: одна бесспорная грамота XVII века и десяток бумаг, которые тянут от неё цепочку к живому человеку XIX столетия.

Обратная сторона доказательной системы — подлоги. Спрос на древнее происхождение рождал поддельные грамоты, вымышленных выезжих родоначальников и росписи, в которых недостающее звено просто дописывалось. Герольдия с этим боролась: дела о сомнительном дворянстве, отказы во внесении, требования подлинников взамен копий встречаются в фондах постоянно. Для исследователя такие материалы порой полезнее благополучных: в них разобрано по пунктам, какое звено рода не подтверждается и почему, — готовая критика источника, сделанная современниками, у которых на руках были бумаги, до нас не дошедшие.

Логика этой цепочки не изменилась и сегодня — сменились только доступные источники. Разложить свою по поколениям и увидеть разрывы удобно в редакторе древа, а определения встреченных в делах слов собраны в словаре генеалогических терминов.

Какой архивный след оставила грамота

Система, запущенная в 1785 году, проработала около ста тридцати лет и произвела огромный пласт документов. Он распадается на два уровня.

Уровень губернии — фонд дворянского депутатского собрания. Внутри: дела о дворянстве родов, обычно расставленные по алфавиту, подлинные родословные книги, журналы заседаний, дела о выборах, книги выданных свидетельств. Рядом лежат фонды губернского и уездных предводителей и дворянской опеки. Сегодня всё это хранится в государственных архивах регионов, но не всегда там, где ожидаешь: границы губерний перекраивали, уезды переходили из одной в другую, и фонд мог осесть в архиве соседней области. Принадлежность проверяют по путеводителю конкретного архива, а его адрес и порядок работы — в каталоге учреждений.

Уровень империи — дела Департамента герольдии Сената, отложившиеся в РГИА: через него проходила ревизия определений губернских собраний. Маршрут поиска дворянского дела — с фондами, описями и порядком запроса — подробно разобран в статье дворянская генеалогия.

Судьба самих книг сложилась по-разному. Часть губернских родословных книг публиковалась ещё до революции сословными изданиями, часть сохранилась только в рукописи, часть не уцелела. Единого общеимперского реестра дворянских родов не сложилось: учёт вёлся по губерниям, и собрать род целиком можно лишь сведением нескольких архивов.

Почему эти документы полезны недворянскому роду

Фонды дворянских учреждений — один из немногих корпусов, где крестьянский или мещанский предок описан подробно, хотя сам он в них не значится как субъект права.

Первое. Дела о дворянстве набиты имущественными актами: купчими, закладными, раздельными записями. Продавали и делили не только землю, но и людей, и в этих актах дворовые и крестьяне перечислены поимённо, нередко с возрастом и родством.

Второе. Дворянская опека описывала имения, взятые под присмотр, и в опись попадала вся дворня — со званиями, занятиями, иногда семьями целиком. По одному такому делу восстанавливается срез населения усадьбы на конкретный год.

Третье. Среди дел собрания встречаются дела о причислении к дворянству выслужившихся чиновников и офицеров. Их родословие начинается с деда-священника, солдата или мещанина, и проситель сам собирал доказательства о своих недворянских предках — метрики, справки консистории, выписки из ревизских сказок. Такое дело иногда оказывается самой ранней уцелевшей генеалогией небогатого рода.

Четвёртое. Парная грамота городам, вышедшая тем же днём, устроила городские сословия по схожей логике: город получил своё общество, выборные органы и учётную книгу — городовую обывательскую книгу, тоже разделённую на шесть частей. Для городского предка это отдельный и часто недооценённый источник.

Пятое. Отдельный вид дел — выдача свидетельств о дворянском происхождении для поступления детей в учебные заведения и на службу. К прошению прикладывали метрические выписки на всех детей сразу, и в одном деле оказывается точный состав семьи с датами рождения. Восприемники там названы поимённо, а это ещё один слой имён — соседи, родня по женской линии, служащие при доме, — и через него цепочка нередко уводит за пределы дворянского круга.

Находки из разных сословных фондов лучше сводить в одно дерево сразу, по ходу поиска, а не разбирать потом пачку разрозненных выписок — для этого и сделано Древо семьи.

Чего грамота не делала

Вокруг документа 1785 года держится несколько устойчивых заблуждений.

Она не раздавала дворянство. Грамота описала, как доказывается уже существующее достоинство и как оно приобретается службой, но сама никого в сословие не возводила.

Она не связывала герб с фамилией. Герб жаловался роду или лицу отдельным актом и по отдельной процедуре; однофамильцы чужой герб не наследуют, и «герба по фамилии» не существует. Разбор этой путаницы — в статье о фамильном гербе.

Она не закрыла сословие наглухо. Выслуга по Табели о рангах продолжала работать, и за XIX век именно этот канал дал сословию основной прирост. Планку при этом поднимали: в 1845 и 1856 годах чины, дающие потомственное дворянство, были повышены и по военной, и по гражданской линии, так что вторая и третья части родословных книг пополнялись всё медленнее, а доля личного дворянства росла.

Она не уравняла дворян между собой. Между владельцем тысячи душ и мелкопоместным хозяином двух деревень разница была огромной, а владельцев небольших имений в сословии было куда больше, чем крупных. Их дела в архивах такие же тонкие, как у прочих небогатых людей, и ждать от «дворянского дела» непременно толстого тома не приходится.

Наконец, внесение в родословную книгу не означает, что у рода была громкая история. Книга фиксировала правовой статус, а не заслуги.

Судьба грамоты после Екатерины II

Павел I урезал многое из дарованного. Губернские дворянские собрания были упразднены, на сословие наложили денежные сборы на содержание губернской администрации, а неприкосновенность от телесного наказания перестала быть безусловной. Александр I восстановил грамоту манифестом 2 (14) апреля 1801 года, вернув и собрания, и прежние гарантии.

Дальше нормы грамоты вошли в Свод законов Российской империи 1832 года — в том девятый, «Законы о состояниях». С этого момента о грамоте как о действующем документе говорят условно: работал уже свод, а грамота осталась его историческим основанием. Депутатские собрания и родословные книги никуда при этом не делись и продолжали вести учёт вплоть до революции.

Конец пришёл в ноябре 1917 года: декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов отменил сословное деление целиком. Депутатские собрания ликвидировали, их делопроизводство передали в архивы — и это, как ни странно, сохранило дворянские дела лучше, чем многие другие дореволюционные комплексы, оставшиеся без хозяина.

Отношение к сословным бумагам менялось и после революции. В 1920-е годы дворянское происхождение было опасной строкой в анкете, и семьи сами избавлялись от грамот, свидетельств, подписанных фотографий: часть родовых документов погибла не в архиве, а дома, и сознательно. Поэтому казённое дело в фонде депутатского собрания сплошь и рядом оказывается единственным местом, где родословие семьи записано целиком и с доказательствами.

Практический итог для исследователя такой: акт 1785 года сегодня не источник прав, а ключ к пониманию того, почему архивное дело устроено именно так, а не иначе. Соседние сословные сюжеты разобраны в статьях, а собирать и хранить собственную родословную удобно на Древе семьи.